Нельзя сказать, чтобы я был удивлён, узнав, что не только у меня подступает горький ком к горлу, при взгляде на сей ошеломляюще прекрасный храм. Если подобные эмоции обуревают человеков при соприкосновении с одним лишь изображением, то что же должны чувствовать путешественники у подножия величественного святилища Афины Паллады?!

Гераклит Критский в III веке до н.э.: «Всё самое прекрасное, что есть в мире… Храм Афины… Парфенон…»
Павсаний из Малой Азии, во втором, нашей, со своим десятитомным трактатом…
Байрон со стихотворением: «Глух тот, кто прах священный не почтит слезами горя…»

Вирджиния Вульф и её литературные изыски. «Наш мозг просто отказывается работать, когда мы сталкиваемся с чем-то настолько великим… Создаётся впечатление, что Парфенон способен пережить всё на свете.»
В их произведениях, и в произведениях множества других авторов – стон при виде непередаваемой словами красоты, плач о трагической судьбе разграбленного и полуразрушенного шедевра архитектуры. Восторг от изысканности симметрии колонн, гармонии пропорций, великолепия мрамора, который послужил строительным материалом.

Путешествующий в 1819 году по Элладе господин Эдвард Додуэлл, пребывая в очаровании великом, написал: «Непревзойдённый доселе триумф архитектуры и скульптуры!» Сотню лет спустя ему вторил самый известный в XX веке глашатай модернизма, француз Ле Корбюзье, в книге «К новой архитектуре»: «Нигде и никогда не было построено ничего подобного… Единственный ясный образ, который навсегда сохранится в моей памяти – неподвижный, чёткий, гармоничный, страстный – громкий крик на фоне красоты и уродства.»
Парфенон. Только Парфенон…

Писать о нём сложно, не рискуя впасть в тысячекратное повторение, не смешавшись с многомиллионной армией поклонников божественного искусства.

Больно. Ибо нельзя не вспомнить о катастрофе, постигшей его в начале XIX века. В ту пору некий лорд Элгин, посол Великобритании в Константинополе – фактически – только и снискавший себе славу, как инициатор акта вандализма, руководил работами по осквернению Парфенона. По согласованию с оттоманскими властями, его рабочие проводили демонтаж скульптур, пластин фриза и метоп. Архитектурные украшения – прямо говоря – выламывались из «плоти храма», расчленялись, чтобы иметь меньший вес при перевозке. Отдельные фрагменты здания даже разрушались, чтобы английский – извините – дипломат имел возможность завладеть теми или иными фрагментами жемчужины мирового зодчества. Трофеи были вывезены в Англию  и в 1816 году проданы Британскому Музею в Лондоне.

Там же и поныне пребывает большая их часть.

Не все с осуждением относятся к содеянному британским аристократом злодеянию. Как, например, и уважаемая исследовательница античности Мэри Бёрд, в чьей работе «Парфенон» я нашёл немало информативного для своей статьи. «Точно не известно, каковы были мотивы Элгина, - пишет  она, - имел ли он законное право поступить так, как поступил.»

Законное право? ...

А вот Джордж Байрон, поэт с берегов Туманного Альбиона, положивший жизнь свою за свободу и честь Эллады – пусть «не под пушечным огнём, но под огнём лихорадки» - с яростью обвиняет своего соотечественника-святотатца. Эллада всегда была близка сердцам поэтов всего света! Я разделяю гнев гениального мастера лиры и считаю, что слова «Lord Elgin» вполне достойны того, чтобы  украсить небольшой коврик в прихожей скромного эллинского жилища. Варвару – варварово.

Изображение Парфенона является символом ЮНЕСКО. Комитеты, которые занимаются вопросом возвращения мраморных статуй на Родину, работают в Элладе и на Кипре, в Европе и в Азии, в Америке и в Австралии… во многих странах, в том числе – и в Великобритании. Выдающиеся личности всей Планеты поддерживают их.
Спор между Англией и Элладой длится до сих пор.

Γενναδη Σιγμα,
т.: +380661912185,
e-mail: This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it
УКРАИНА,
Харьковская область