logotype

Падение Константинополя в 1453 году. Дополнение I

 

Падение Константинополя в 1453 году. Дополнение I. Основные источники по истории падения Константинополя

Стивен Рансимен

М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2008

Ученый, занимающийся историей падения Константинополя, к счастью, располагает значительным количеством современных описаний этой драмы; некоторые из них сделаны профессиональными историками, другие представляют собой дневниковые записи или наскоро составленные отчеты, написанные лицами, бывшими непосредственными свидетелями осады. Примечательно, насколько сильно они противоречат друг другу в зависимости от национальной или религиозной принадлежности автора. Ниже приводится краткая характеристика наиболее важных из этих источников.

1. Греческие источники

Из греческих историков, живших во время описываемых событий, только один находился в Константинополе во время осады. Это был Георгий Франдзис, который скорее всего называл себя Сфрантзисом, хотя первоначально его фамилия и была, вероятно, Франдзис (от франк? или Франциск?) и позднее претерпела трансформацию. Он был с Пелопоннеса и родился вскоре после 1400 г. Еще очень молодым он поступил в канцелярию императора Мануила II и после его смерти попал в число приближенных сына Мануила, Константина, на службе у которого и находился в течение всей жизни последнего. Он женился на дальней родственнице Константина и стал его самым близким другом и советником. Не будучи лично сторонником церковной унии, он тем не менее проявлял лояльность и готовность поддержать политику своего господина. Имелись у него и собственные предубеждения: он не любил братьев императора Феодора и Димитрия и с особой неприязнью относился к мегадуке Луке Нотарасу, которого считал своим соперником при дворе, и постоянно был несправедлив к тому. Будучи придворным сановником, он был склонен преувеличивать свое значение, хотя действительно играл важную роль при дворе. Сделать скидку на его личные антипатии не представляет особых трудностей; в остальном же его записи правдивы и убедительны. Работы Франдзиса существуют сейчас в двух вариантах — chronicum minus, которая охватывает период с 1413 по 1477 г., т. е. время, прожитое им самим, и chronicum majus, дающей полную историю династии Палеологов и дополняющей minus. Современные исследования свидетельствуют о том, что почти наверняка majus была в следующем столетии переработана неким Макарием Мелиссиносом. Однако описание осады сохранилось в первоначальном виде. Вероятнее всего первоначальные записи Франдзиса пропали, когда он попал в плен к туркам, но воспоминания его были еще настолько свежи, что вскоре он написал их заново. Он порой несколько ошибается в точной датировке событий, хотя и придает очень большое значение хронологии и всегда остается верным своим предубеждениям. Во всех других отношениях составленный им рассказ исключительно честный, живой и убедительный. Он писал на хорошем греческом языке, стилем, лишенным претенциозности[1].

Дукас, которого, вероятно, звали Михаил, — фигура значительно менее известная, и о жизни его мы знаем довольно мало. Большую часть жизни, он, по-видимому, провел на службе у генуэзцев и во время осады Константинополя, очевидно, находился на Хиосе. Дукас был горячим сторонником унии и склонен смотреть на все глазами своих друзей-латинян. Он начинает свой труд кратким обзором мировой истории до 1341 г., затем переходит к несколько более подробному описанию, а события после 1389 г. излагает уже со всеми деталями. Заканчиваются записи 1462 г. Они написаны в живом журналистском стиле, народным языком. Современные историки высоко оценивают достоверность излагаемых им фактов, по-моему, даже выше, чем он того заслуживает. Что же касается событий, происходивших при дворе Мехмеда II, то его записки просто бесценны; по всей видимости, он получал свою информацию от генуэзских агентов и купцов, находившихся в турецком лагере. Однако он не был в Константинополе и в изложении фактов, относящихся к жизни города, допускает ряд неточностей; кроме того, он крайне несправедлив к тем грекам, которые не разделяли его взглядов на церковную унию[2].

Афинянин Лаоник Халкокондилас писал свою историю после 1480 г., будучи уже очень старым. Он был учеником Плифона в Мистре и провел большую часть своей жизни на Пелопоннесе. Его работа, как и у Дукаса, начинается с краткого очерка мировой истории, однако его главная тема — возвышение династии Османов, поэтому он пишет больше о турках, чем о византийцах. Он подробно изучил труды Геродота и Фукидида и писал в нарочито архаичном классическом стиле. Хронология Халкокондиласа местами несколько путана, и он не приводит многих деталей, касающихся непосредственно осады Константинополя. Но в его общем изложении событий чувствуется исторический подход. Книга Халкокондиласа обладает достоинствами и недостатками истинного произведения искусства[3].

Четвертый греческий историк, современник осады Критовул (Критовулос), находился во время ее на Имвросе в качестве правительственного чиновника. Он принадлежал к тем грекам, которые относились к турецкому завоеванию как к явлению хотя и трагическому, но неизбежному, и стремился примирить своих соотечественников с новым положением вещей. Описываемые им события охватывают период с 1451 по 1467 г. Его героем был султан. Тем не менее Критовула глубоко тронул и потряс героизм греков; он не пытается преуменьшить их страдания, хотя и невольно склонен не замечать или оправдывать те жестокости, в которых был повинен сам Мехмед. Его описание осады чрезвычайно важно, поскольку имеющаяся у него информация исходит как от турок, так и от греков, бывших в то время в Константинополе; кроме тех мест, где он защищает репутацию султана, он остается честным, непредвзятым и убедительным автором[4].

Так называемая «синоптическая» группа хроник, связанная с именами Дорофея из Монемвасии и Мануила Малаксоса, а также Ecthesis Chronicon не прибавляют ничего нового к нашим знаниям об осаде Константинополя, но содержат полезные сведения о событиях, происшедших непосредственно после того, как турки захватили город. Для большего удобства я ссылаюсь на Ecthesis Chronicon и две другие хроники, опубликованные в Бонне под названием Historia Politica и Historia Patriarchica[5]. Более подробное изложение этих событий, приведенное в Χρονικόν περί των Τούρκων Σουλτάνων, примечательно тем, что в части, касающейся осады, оно почти слово в слово повторяет откровенно антигреческую версию Леонарда Хиосского[6].

Различные погребальные песни и плачи по Константинополю интересны скорее как образцы народной поэзии, чем как исторические свидетельства, конечно, если не принимать во внимание, что они, кроме того, являются выражением народных традиций и взглядов на это событие[7].

Из греческого эпистолярного наследия, дошедшего до наших дней, наиболее важными являются письма Георгия (Геннадия) Схолария, поскольку они проливают свет на события и личности в годы, непосредственно предшествовавшие осаде города. В частности, они дают нам возможность более объективно оценить политику Луки Нотараса, к которому Франдзис, Дукас, а также латинские авторы, как правило, несправедливы[8].

2. Славянские источники

Имеются две важные работы славянских авторов об осаде Константинополя. Одну из них обычно и, надо сказать, неверно считают дневником янычара-поляка. На самом деле ее автором является некий серб Михаил Константинович [Константин Михайлович] из Островицы, который состоял в отряде, посланном сербским деспотом на помощь султану, и затем уехал в Польшу. Янычаром он никогда не был. Свои записки он делал на любопытной смеси польского и сербского языков. Эта книга, содержащая не такой уж подробный материал, интересна тем, что отражает точку зрения подневольных христианских союзников султана.

Вторая работа — «Славянская летопись», известная в различных вариантах, — была написана на старославянском диалекте, который кажется ближе к языкам балканских славян, нежели к русскому; кроме того, существуют также ее русская, румынская и болгарская версии[9]. Несомненно, что в основе этой летописи лежат записи какого-то лица, которое находилось в Константинополе и вело нечто вроде дневника; однако первоначальный текст в значительной степени переделан, изменены и перепутаны даты, добавлены вымышленные фигуры патриарха и императрицы, хотя время от времени в работе встречаются эпизоды, описанные столь живо, что на них, несомненно, лежит печать достоверности. Авторство русской версии приписывается некоему Нестору-Искандеру. Может быть, это и есть ее первоначальный создатель?

3. Западные источники

До настоящего времени наиболее содержательным из западных источников является дневник осады, который вел Николо Барбаро. Этот венецианец из хорошей семьи, изучавший медицину, прибыл в Константинополь в качестве судового врача на одной из крупных венецианских галер незадолго до начала осады. Он общался с венецианскими военачальниками и был наблюдательным и неглупым человеком. Свой дневник он вел ежедневно. Какое-то время спустя Барбаро вернулся к старому тексту и добавил несколько ссылок на другие места дневника, а также, видимо, изменил дату лунного затмения, которая у него разнится с действительной на два дня. Как истый венецианец, он не любил генуэзцев и с удовольствием писал обо всем, что могло их дискредитировать. В то же время он менее враждебен к грекам, чем большинство других представителей западных стран. Именно благодаря ему нам известна хронологическая последовательность событий[10].

Следующими по важности являются записки архиепископа Митиленского Леонарда Хиосского, написанные им на Хиосе примерно через шесть недель после падения города. События были еще очень свежи в его памяти, и он излагает их живо и убедительно; однако не следует забывать при этом упомянутую ненависть его к грекам вообще. Даже императора он считает чересчур беспечным и намекает также на то, что кардинал Исидор, старший над ним в церковной иерархии, был слишком слаб. В то же время Леонард не лишен критицизма и по отношению к своим соотечественникам-генуэзцам и склонен обвинять Джустиниани в том, что тот дезертировал со своего поста. Это был человек резкий, самоуверенный, но хороший рассказчик[11].

Письма кардинала Исидора к папе и ко всем благочестивым христианам кратки и не много добавляют к известным нам фактам, однако написаны они со знанием обстоятельств[12].

Отчет о событиях, сделанный Анджело Джованни Ломеллино, подесты Перы, написан был через несколько дней после падения города и предназначался генуэзскому правительству. Он ценен не только описанием событий и судьбы самой генуэзской колонии, но также и тем, что автор излагает свои взгляды на то, что произошло с Константинополем. Он утверждает, что очень многие генуэзцы Перы пошли сражаться на стены города, зная, что, если падет Константинополь, не выживет и Пера[13].

Краткий отчет о событиях, сделанный главой францисканцев, находившихся в Константинополе, содержит не слишком много материала, за исключением описания грабежей.

Из других европейцев, переживших осаду и писавших о ней, можно назвать солдата-флорентийца Тетальди, генуэзцев Монтальдо, Кристофоро Риккерио и ученого из Брешии Убертино Пускуло. Из этих источников наиболее полезным для нас является сообщение Тетальди. Оно было написано для кардинала Авиньонского Алэна де Коетиви и содержит некоторые детали, нигде более не встречающиеся. Тетальди относится справедливо как к венецианцам, так и к генуэзцам и признает, что греки сражались мужественно. Так же как и в живом описании Риккерио, в записках Монтальдо приводится ряд дополнительных подробностей. Пускуло, который излагает свои впечатления много лет спустя тяжеловесным, возвышенным слогом, допускает несколько неточностей относительно самого сражения, в котором сам он, по всей вероятности, не участвовал; зато он приводит более интересный материал о событиях, предшествовавших осаде. К грекам он относится с ненавистью.

Полезные сведения можно почерпнуть и у флорентийца Андреа Камбини. Во время работы над книгой по истории Оттоманской империи, написанной им в конце XV в., он, по всей видимости, беседовал с теми, кто пережил осаду. Зорзо Дольфино, краткий очерк которого основан главным образом на записках Леонарда Хиосского, получил также дополнительные сведения от беженцев из Константинополя. История Турции, написанная греческим эмигрантом в Италии Кантакузино Спандуджино, приводит рассказ очевидцев о том, как был разграблен город[14].

4. Турецкие источники

Работы турецких авторов об осаде и захвате Константинополя на редкость разочаровывающи. Было бы естественным ожидать, что этот крупнейший успех величайшего из султанов Османской династии должен быть подробно описан оттоманскими историками и хронистами. В действительности все они так или иначе повествуют о строительстве крепости Румелихисар, а что касается самой осады, то их интересует лишь эпизод транспортировки турецкого флота посуху и финальный штурм. В то же время их очень занимают интриги и политика султанского двора. Ашикпшазаде, который писал сразу же после окончания царствования Мехмеда II, резко враждебен по отношению к Халиль-паше, так же как и его современники Турсун-бей и Нешри. В своем стремлении прославить царствовавшего в то время султана Баязида II они склонны даже несколько преуменьшить заслуги Мехмеда II за счет его советников, таких как Махмуд. Тем не менее их труды ценны тем, что воссоздают существовавший в то время у турок политический климат. Первым турецким историком, который производит впечатление человека, действительно интересующегося историей осады и захвата Константинополя, является Саадэддин, писавший в конце XVI в. Однако, как это обычно бывает с мусульманскими историками, он подробно передает и даже просто переписывает то, что писали его предшественники; его описание осады совпадает с рассказом греческих историков[15].

К началу XVII в. место истории стала постепенно заменять фантазия. Эвлия Челеби подробно приводит целый ряд фантастических подробностей осады, включая и длинную сагу о некоей французской принцессе, которая должна была стать невестой Константина, но попала в плен к султану; при этом он утверждает, что все это он узнал от своего прадеда. Вполне возможно, что Челеби почерпнул свою информацию у знакомых греков, которые рассказывали ему о том, как город был захвачен в 1204 г.; принцесса же на самом деле была императрицей Агнессой, дочерью французского короля Людовика VII и вдовой Алексея II и Андроника I. В любом случае автор явно полагался на молву и устные рассказы, а не на письменные источники[16].

Более поздние турецкие источники просто-напросто воспроизводят труды своих предшественников.


[1] Я пользовался текстом Франдзиcа, опубликованным в Бонском корпусе (CSHB), ибо нового критического издания важной для нас части его сочинения пока издано не было. Об авторстве Chronicon Maius см.: Loenertz. О действительном имени автора см.: Laurent V.

[2] Для сочинения Дукаса предпочтение мною отдано критической публикации В. Греку (Бухарест, 1958), а не старому боннскому изданию CSHB, несмотря на то что румынский язык, на который переведен текст, известен немногим западным ученым и, кроме того, CSHB обладает еще и тем достоинством, что оно содержит перевод на староитальянский. При этом я лично не расцениваю сочинение Дукаса как источник столь высоко, как это делает В. Греку. Ср.: Grecu V. Pour une meilleur connaissance de l'historien Ducas.– Memorial Louis Petit.

[3] На труд Лаоника Халкокондиласа я ссылаюсь по изданию CSHB, так как текст его, опубликованный Дарко в Будапеште в 1922 г., оказался для меня недоступным. Краткие сведения о жизни автора см.: Vas. 1, с. 693.

[4] Мною использован английский перевод Критовула, изданный в Принстоне в 1954 г. (в сносках – Krit.). Хотя он сделан не с греческого оригинала, а с его французского перевода Детье, сравнение его с оригиналом в издании И. Мюллера  (Critob.) показывает, что английский перевод вполне заслуживает доверия. Краткие сведения о Критовуле см.: Pears 1, с. X–XI. Туркофильские взгляды Критовула явились причиной недооценки его греческими историками нового времени.

[5] Об этих хрониках см.: Moravscik, I, с. 128–129, 159, 246–248. Стихотворная хроника Иеракса, приведенная К. Сафасом (Sathas 2, I), как источник не представляет большой ценности.

[6] Эта хроника приводится в работе Г. Зораса  (Zoras). Критический разбор хроники, произведенный автором, показывает, что в описании осады и падения Константинополя хронист не зависел от Леонарда Хиосского.

[7] Наиболее полное собрание различных плачей приведено в: Zoras, с. 157–283.

[8] Эти письма полностью использованы в: Gill, с. 306 и сл.

[9] Весь круг проблем, связанных со «Славянской летописью», рассмотрен в работах: Unbegaun; Jorga 5.

[10] Краткие сведения о Барбаро см.: Pears 1, с. IX–X.

[11] Я использовал донесение Леонарда Хиосского на латинском языке, как оно приводится в «Патрологии» Миня (MPG). Имеется также итальянская версия, которая приведена в: Sansovino, III; эта версия в незначительных деталях отличается от предыдущей и предположительно является несколько более поздней.

[12] Как и в случае с Леонардом Хиосским, имеются две версии донесения Исидора – донесение на латинском языке, направленное папе и опубликованное в «Патрологии» Миня, и на итальянском, адресованное «всем благочестивым христианам» (Sansovino III). Возможно, что письмо Исидора папе было с некоторыми изменениями переведено и распространено в Италии. О сочинениях Исидора см.: Mercati.

[13] Обычно приводимое имя подесты Перы – Заккария, однако Дезимони в предисловии к работе Монтальдо утверждает, что тогдашнего подесту звали Ломеллино (Montaldo, с. 306–307).

[14] Издания работ Камбини, Дольфино и Спандуджино, которыми я пользовался, приведены в Библиографии.

[15] О турецких историках см.: Ваb. 2, где указанные мною авторы расположены в алфавитном порядке среди других. См. также главы, написанные Инальджиком и Менажем, в: Historians of the Middle East; Inal. 3.

[16] Справедливости ради следует добавить, что содержащееся в сочинении Эвлии Челеби его описание современного ему Константинополя является вполне достоверным и представляет большую ценность.

 

Стивен Рансимен, Падение Константинополя в 1453 году. М.: Изд-во Сретенского монастыря

Источник: http://vizantia.info

Авторизация

2018  greeks.kharkov.ua   globbers joomla templates